БЕЗ ПЕРЕГОРОДОК

У Бога нет религии.
Махатма Ганди

Наши церковные перегородки до неба не доходят.
Митрополит Платон

Не возведи себе кумира;     Единство через многообразие;     Свобода, нестяжательство, ненасилие;     Отречение;     Здесь и сейчас;     Логика и вера;     Любовь, радость, благодарность

МИР, БОГ, ЧЕЛОВЕК

У меня есть религиозное переживание, которое очень трудно выразить словами. Я погружаюсь в глубину и становлюсь перед тайной мира, тайной всего, что существует. И каждый раз с пронизывающей меня остротой я ощущаю, что существование мира не может быть самодостаточным, не может не иметь за собой, в еще большей глубине, Тайны, таинственного Смысла. Эта Тайна есть Бог. Люди не могли придумать более высокого слова

Мы должны дерзновенно признать нужду Бога в человеке и эта нужда совсем не ограничивает Бога, ограничивала бы и унижала Его каменная неподвижность и самодовольство. В Боге есть тоска по любимому и это дает высший смысл любимому. Вера в Бога есть вера в высшую Правду, возвышающуюся над неправдой мира. Но Правда эта требует творческого соучастия человека и мира, она Бого-человечна, в ней действует идеальная человечность.

Для того, чтобы иметь образ человеческий, нужно иметь образ Божий.
Реализуя в себе образ Божий, человек реализует в себе образ человеческий, и реализуя в себе образ человеческий, он реализует в себе образ Божий.


Мир и человек, которые ни для чего не нужны были бы Богу, были бы случайностью и тем самым лишались бы всякого смысла

Если бы вера в личную Божественность Христа была непременным условием приближения к Богу, то Христос был бы не посредником, а препятствием для совершенно подавляющего большинства людей, которые жили и будут жить на земле. Нет, по слову блаженного Иеронима – «Христос не так беден, чтобы иметь Церковь только в Сардинии».

Николай Бердяев

*   *   *

- Можно ли понять, почему Господь допускает страдания невинных детей, или это остается тайной?
- Дело в том, что, когда мы говорим о невинных, мы подразумеваем какую-то юридическую категорию. Потому что на суде кого-то приговаривают справедливо, а кого-то несправедливо. Жизнь - это не суд в таком юридическом смысле. Мы все связаны, глубоко связаны и поэтому несем ответственность. Если человек страдает, скажем, алкоголизмом и потом у него рождается больное дитя, дитя это невинно. Но ведь мы все связаны! Богом установлена закономерность: мы все отвечаем друг за друга, и часто наше зло может перекинуться на других. Так устроено. И это устроено не случайно, потому что перекидывается и добро. Солидарность между людьми, связь между людьми - это великий дар. Мы можем передавать друг другу биение нашего сердца, наши мысли, наши чувства, мы можем делиться всем тем, что у нас есть. Люди передают друг другу через рождение черты лица и характера, передают какие-то идеи. Добро передается, но, увы, и зло. Раз законы эти действуют, то действует и зло. Часто оно попадает вслепую, вовсе не на того, кто это породил. Так что человек, сознательно понимающий этот закон, будет стараться всегда поступать ответственно.


- Без религии нравственность невозможна?
- Без веры невозможна. А вера есть у всех людей, только в разной степени. Но она все равно присуща человеку. Неверующих людей не существует. Человек может на уровне сознания считать себя атеистом, а в глубине - он все равно верующий


Я могу вам привести такой пример. Камни, бурное стремление каких-то вулканических грязей, лавы, все это мертвенное, все это убивающее, не может там ничего жить, - и вот появляется маленький росток. Зеленый росток, крошечный цветок. Он бесконечно слаб по сравнению с этими мертвыми громадами. Бесконечно слаб, но он-то и составляет смысл всего бытия. Он живой, понимаете, он живой, он преображает все. Он один тут, и он маленький. Так и добро. Оно - как жизнь среди мертвых. Оно маленькое, оно слабое, но в нем суть и ось истории и мироздания. И самого человека. Вся эта громада зла в конце концов превратится в пыль, потому что она ничего не стоит. А добро будет заполнять весь мир.

Как счастлив человек, как он тверд, как он мужественен, как он свободен, когда он умеет глубоко-глубоко почувствовать, пропустить через свое сердце эти слова: "Да будет воля Твоя"! Но на самом деле мы постоянно вращаемся вокруг формулы совершенно противоположной: да будет воля моя. Пусть каждый из вас об этом вспомнит.

Каждый человек - даже если он не знает о Боге или отрицает Его - в глубине души тянется к чему-то прекрасному, совершенному, что дает смысл жизни, перед чем можно преклониться. Как свойственно людям дышать, мыслить, чувствовать, так свойственно им и верить в идеал. Убеждение в том, что есть высшее, дает нам силы существовать.

Я всегда ощущал, что "вне" Бога - смерть, рядом с Ним и перед Ним - жизнь. Он говорил со мной всегда и всюду. Собственно, это редко выражалось в каких-то "знамениях", да я и не искал их. Все было знамением: события, встречи, книги, люди. Именно поэтому я мог и любил молиться, где угодно, чувствуя присутствие Божие в самой, казалось бы, неподходящей обстановке.

Протоиерей Александр Мень

НЕ ВОЗВЕДИ СЕБЕ КУМИРА

Священное Писание есть уже преломление откровения Бога в ограниченной человеческой среде и ограниченном человеческом языке. Обоготворение буквы Писания есть форма идолопоклонства.

У древних был даже такой метод узнавания ложных пророков: они говорили то, что нравилось толпе.

Протоиерей Александр Мень

Опьянеть можно различно, не только вином: все, что нас настолько увлекает, что мы уже не можем вспомнить ни Бога, ни себя, ни основные ценности жизни, есть такое опьянение. И это относится не только к вещам, стоящим вне области Божией: можно быть так же увлеченным церковными ценностями, а не только мирскими. В некотором смысле быть увлеченным церковными ценностями более опасно, потому что такое увлечение сводит эти ценности на уровень идолов, кумиров, ложных божков, которым мы поклоняемся.

Митрополит Антоний Сурожский
 

ЕДИНСТВО ЧЕРЕЗ МНОГООБРАЗИЕ

С точки зрения Христианства веры – все религии истинны в том, что у них есть общего с Христианством. Это общее – религиозная интуиция Божественной Святости, побуждающая человека нравственно бояться Бога, любить Бога, надеяться на Бога.

Когда же я обнаружил Бога — а я нашел Его через Евангелие, — первое, что меня поразило, было то, что для этого Бога все значительны, что Он не делит людей, что Он не Бог добрых против злых, не Бог верующих против неверующих, не Бог одних против других. Каждый человек существует для Него как личность, полная содержания и ценности.

Мой друг называет себя атеистом, на деле же он поклоняется тому же самому, общему для всех, единственному Идеалу человечности, который мы, христиане веры, увидели во Христе. Но у нас, в Христианстве веры – наследственный и личный религиозный опыт, у нас молитва, таинства, чудеса, у нас надежды, от которых дух захватывает. А у него ничего этого нет, он поклоняется и служит, служит Богу совершенно, так сказать, бескорыстно, не ожидая себе никакой награды, никакой Вечности, из одного, можно сказать, воистину чистого, свободного уважения. Это возвышает его в моих глазах чрезвычайно. Что это?… Надо прямо так и признать: что это чудо, это какая-то таинственная глубинная, мощная связь человека с Высшей, Вечной Человечностью нашего Господа. Это очень таинственно.

Святость - вот центральная качественная характеристика Божества во всех религиях. Как "определить" ее? Не сумею достойно выразиться, но нельзя ведь и молчать. Я сказал бы: ослепительная, абсолютная духовная Красота. Бесконечно превосходящая все духовная Ценность. Божественная Святость говорит с нашей совестью

апостол Павел противопоставляет "гадательному", символическому познанию Бога практический опыт христианской Любви, в которой человек реально приобщается к самой сущности Божественной жизни... В других религиях, вероятно, нет точно таких выражений, но и там во всяком случае непременно присутствует благоговение перед Божественной Святостью и надежда на Божественную Святость. В этом - общность всех религий и в этом ВСЕ РЕЛИГИИ ИСТИННЫ.

Неверующий скажет: религий много и все они разные; следовательно, все они ложны. На это можно возразить, что единственный истинный Свет по-разному преломляется в темной природно-исторической среде разных народов. И если само слово "РЕЛИГИЯ"(от латинского "связывать") означает вообще некую "связь", то можно сказать, что разные религии суть как бы различные "системы связи" религиозных людей с Божественным и между собою. И даже внутри религий, например, индуизма или нашего христианства, есть разные ступени и типы религиозности. Все это разнообразие показывает великую зависимость восприятия Божественного от ЧЕЛОВЕКА - одновременно от его ограниченности и от его свободы...

Священник Серегей Желудков
 

Давно замечено, что нетерпимость, фанатизм - будь то религиозный или атеистический - есть проявление не столько веры, сколько неуверенности. Когда человек сомневается в своей правоте, когда ощущает шаткость своей позиции, у него часто возникает соблазн пустить в ход кулачные приемы доказательства, чтобы и себя утвердить, и других заставить замолчать. Нетерпимость есть род душевного недуга, способного извратить любую, даже самую светлую, идею

Люди обычно уподобляются слепцам из индийской притчи, которые пытались определить, что такое слон, ощупывая отдельные части его тела. Ни интуиция, ни эмпирическое, ни логическое знание не могут охватить во всей полноте Многомерную Реальность. Отсюда и разнообразие, противоречивость, расхождение верований. При честном диалоге каждая из сторон должна отчетливо видеть эти расхождения. Иначе возникает путаница, которая мало способствует взаимопониманию

Библейское слово "вера" происходит от слова "твердость", "непоколебимость", "верность". Вы все слышали, наверное, слово "аминь". "Аминь" означает "точно так", "верно". Библейское слово "вера", эмуна, происходит как раз от этого корня. Человек доверяет Богу и знает, что Он его никогда не подведет. И тогда возникает прочнейшая обратная связь, которую не может нарушить ничто, потому что в сравнении с этой силой все силы мира ничего из себя не представляют

Протоиерей Александр Мень
 

Махатма Ганди, Альберт Швейцер* – вот наиболее известные имена праведников нашего века в «инорелигиозном» секторе Церкви Христовой

Священник Серегей Желудков

>Альберт Швейцер* - теолог, философ, гуманист, музыкант и врач, лауреат Нобелевской премии мира (1952). Ниже приведены некоторые цитаты из его книг:
Регулярное посещение церкви так же не способно сделать человека христианином, как регулярное посещение гаража не способно сделать человека шофёром;
Реинкарнация является наиболее правдоподобным объяснением реальности;
Человека можно назвать нравственным лишь тогда, когда жизнь для него настолько священна, что он ценит жизнь растений и животных наравне с жизнью своего ближнего, и когда он с готовностью посвящает себя помощи всем живым существам, которые в этой помощи нуждаются.

СВОБОДА, НЕСТЯЖАТЕЛЬСТВО, НЕНАСИЛИЕ

Человек сам по себе очень мало человечен, он даже бесчеловечен. Человечен не человек, а Бог. Это Бог требует от человека человечности, человек же не очень требует. Совершенно так же это Бог требует, чтобы человек был свободен, а не сам человек. Сам человек любит рабство и легко мирится с рабством. Свобода есть не право человека, а обязанность человека перед Богом.

Николай Бердяев

*   *   *

Страдают все – виноватые и невинные, потому что природа и человечество есть единый целостный организм. Вмешаться насильственно Богу в жизнь этого целостного свободного мира – это значило бы всё нарушить, остановить, уничтожить… Итак, главный аргумент атеизма бледнеет перед прозрением о свободе. Да ведь и сама эта возможность нашего атеизма, возможность отрицать «существование» Бога – разве не есть это откровение свободы, которую даровал Бог человеку?

Должен быть какой-то сокровенный высший смысл в том, что сильному человеку не даётся благодати религиозной веры. Мы можем оценить связанную с этим захватывающую идею свободы. Бог наш чтит свободу человека. Он не заставляет Себя признать, Себе покориться принуждением «науки», логики или подавляющей интуиции.

Николай Бердяев

*   *   *

Страдают все – виноватые и невинные, потому что природа и человечество есть единый целостный организм. Вмешаться насильственно Богу в жизнь этого целостного свободного мира – это значило бы всё нарушить, остановить, уничтожить… Итак, главный аргумент атеизма бледнеет перед прозрением о свободе. Да ведь и сама эта возможность нашего атеизма, возможность отрицать «существование» Бога – разве не есть это откровение свободы, которую даровал Бог человеку?

Должен быть какой-то сокровенный высший смысл в том, что сильному человеку не даётся благодати религиозной веры. Мы можем оценить связанную с этим захватывающую идею свободы. Бог наш чтит свободу человека. Он не заставляет Себя признать, Себе покориться принуждением «науки», логики или подавляющей интуиции.

Священник Сергей Желудков

*   *   *

Святой Иоанн Златоуст очень ясно учит нас этому, когда говорит: если хочешь в конце концов ничем не обладать, быть свободным от всего, начни с того, чтобы принести в дар Богу то, что тебе не нужно. С одной стороны, чувство потери не будет выше твоих сил, с другой стороны, ты даже не сможешь похвалиться и погибнуть через гордость, поскольку отдал-то ты нечто тебе ненужное. Когда освободишься от чего-то совершенно бесполезного, ты обнаружишь, что теперь что-то следующее вышло на уровень бесполезного. Отдай Богу и это. И мало-помалу, принося в дар Богу одну за другой вещи, ставшие ненужными, ты окажешься совершенно свободным от всего, потому что в конечном итоге, кроме Бога и Его Царства, все ненужно

Люди тянут свои щупальца направо и налево к разным предметам, ко всему, что могут вообразить привлекательного, смотря по тому, куда их толкает вожделение. Но очень редки те, кто живет внутренне, кто свободен, потому что не прилип ни к чему, потому что, как вы знаете, и опыт нам постоянно это доказывает, как только мы думаем, будто чем-то обладаем, мы делаемся пленниками этого обладания. Как только мы что-то схватим, мы обладаем тем малым, что держим, и теряем гораздо больше. Если я возьму эти часы и зажму их в руке, у меня больше нет руки. Достаточно мне взять в другую руку еще предмет, и я стану совсем безруким. А если я сделаю то же самое сердцем и умом, я могу оказаться пленником всех своих богатств.

Митрополит Антоний Сурожский

*   *   *

Только отдавая, ты будешь чувствовать удовлетворение. Есть такие слова Спасителя (их нет в Евангелии, а сохранились в Предании): "Блаженнее давать, нежели брать". И эти твои больные старики, которых ты видела, они - нужны сейчас для того, чтобы люди учились в отношении к ним проявлять терпение, доброту и снисходительность. Хорошо ухаживать за нужным, молодым человеком. А за такими - каково! Я насмотрелся на это в больницах, особенно в психиатрических. Какие там сестры. Я просто благоговею перед ними. Да, у больных и стариков есть своя миссия в мире!

Свобода, и еще раз свобода. Более того, даже если бы бытие Божие было бы доказано с математической точностью - это бы противоречило замыслам Божиим, потому что человеку некуда было бы деться.

- Он всеведущ? И как терпит это? Почему не пресечет страдания невинных людей, дав нам пример справедливости?
- Надо прежде всего задать вопрос: имеем ли мы право переносить на Творца такие вот свойства надзирателя? Потому что мы были бы тогда не людьми, не образом и подобием Божиим - мы были бы детским садом, марионетками. Нам очень хочется, чтобы наверху сидел большой господин, который бы все время наблюдал за нами и при малейшем нарушении тут же карал виновных и поощрял невинных. Этого нет. Этого не должно быть. Человек, по замыслу, является соучастником божественного творения. Библия называет это словом "завет". "Завет" - это церковно-славянское слово, по-русски оно означает "союз". Союз может быть с каким-то мало-мальски равноправным существом. Но если это существо - заводная кукла, то какой же может быть с ним союз? Если его жестко запрограммировали на добро, если ему не дали возможность выбирать между добром и злом, тогда что же это за выбор? Это вроде тех "выборов", которые были у нас долгое время

Само слово "пропаганда" мне противно. Оно наполовину замешано на лжи. Мы можем только выражать свое мнение, а каждый человек может добровольно что-то принимать и что-то отвергать. Никакого навязывания! Потому что Бог - свобода, дух - свобода, духовность - свобода, любовь - свобода. Можете себе представить любовь принудительную, как в романе Беляева, который, кажется, называется "Властелин мира"? О человеке, разработавшем аппарат, которым можно было вызвать любые чувства. И вот, желая влюбить в себя девушку, он нацеливал на нее этот аппарат, и она бежала к нему стремительно, сломя голову. И вы такой любви не захотите. И веры такой нам не надо. Все должно быть прекрасным и свободным

Издавна люди задавались вопросом, почему, если Бог существует, Он не явил Себя с полной очевидностью, чтобы подавить неверящих Ему Своим необоримым могуществом. Но в глазах потомка Дон Кихота это стало бы величайшим посягательством на человеческую свободу. Насилием, столь же противным подлинной вере, как и неопровержимые научные или логические аргументы, от которых некуда деваться... Священник видит сон: Христос сходит с креста и вынуждает Своих палачей в ужасе склониться перед Ним. Отец Кихот* ощущает такую возможность как гнетущий кошмар. И хотя для многих подобный исход Голгофы был бы самым желанным, герой Грина отшатывается от него. В этом отказе торжествует вера как мужество, как готовность свободно устремляться навстречу неведомому.

* "Монсеньор Кихот" - роман Грэма Грина. Автор как бы переносит сюжет и бессмертных героев Сервантеса в день сегодняшний, наделяет их современными чертами.

Протоиерей Александр Мень

О Т Р Е Ч Е Н И Е

Большей частью мы думаем, что отречься от себя - значит устроить себе жизнь, лишенную радостей, жизнь, где все является жертвой, где ничего не остается, что могло бы сердце согреть, ум озарить, - и это не так. Потому что то "я", от которого нам велено отречься, то "я", которое стоит непроходимой преградой между полнотой жизни и мной, это не все "я". Это какой-то поверхностный, мелкий человек, заслоняющий собой весь горизонт, не дающий мне самому быть тем большим человеком, которым каждый из нас мог бы быть и стать.

Митрополит Антоний Сурожский

*   *   *

Человек призван жить не только животной, родовой, бытовой жизнью. Человек прежде всего - духовное существо, он счастлив, когда у него открываются крылья, невидимые крылья. И привязанность к земному эти крылья подрубает. Тогда человек действительно глубоко несчастен

Протоиерей Александр Мень

ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС

Если думать о вечной жизни как о чем-то, что когда-то будет, а теперь к нам никакого не имеет отношения, о чем-то, чего мы можем ожидать на будущее, но чему мы непричастны сейчас, то мы всю нашу земную жизнь можем прожить вне Бога: потому что вечная жизнь не заключается в бесконечно длящейся жизни после смерти, а в приобщенности к Божией вечности, к Божией жизни. И это должно начаться сейчас.

Митрополит Антоний Сурожский

*   *   *

Когда вы творите доброе, когда вы любите, когда вы созерцаете красоту, когда вы чувствуете полноту жизни. Царство Божие уже коснулось вас. Оно не только в далеком будущем, не только в футурологическом созерцании, - оно существует здесь и теперь.

Протоиерей Александр Мень

ЛОГИКА И ВЕРА

Гете как-то сказал, что в подлинной реальности при анализе всегда будет обнаруживаться некий неразложимый остаток. Точно так же глубинная сущность религиозного опыта не может быть полностью вскрыта с помощью рассудочного скальпеля. И в этом религиозная вера отнюдь не является исключением, обнаруживая родство с тайнами любви, поэзии, музыки, искусства вообще. Никто не станет отрицать, что произведения литературы, подчиненные рассудочным схемам, сухи и безжизненны. Жизнь сложнее схем. В ней есть много такого, что, как говорил Шекспир, не снилось нашим мудрецам.

Чистая рациональность может стать духовно убийственной. В свое время Карел Чапек изобразил цивилизацию, построенную на одном рассудке, в виде царства трудолюбивых и ограниченных саламандр, а советский фантаст Север Гансовский в замечательном рассказе "День гнева" изобразил искусственно созданное племя Монстров-отарков, которые, хотя и знали высшую математику, оставались кровожадными хладнокровными хищниками. Это грозные "антиутопические" предупреждения людям. Одной лишь науки, знания, разума для развития человеческого духа и человечности недостаточно. У науки нет ответов на вопросы этики и смысла бытия.

Мы можем через Божественную призму рассматривать все - научные формулы, любые феномены.

Протоиерей Александр Мень

ЛЮБОВЬ, РАДОСТЬ, БЛАГОДАРНОСТЬ

Мартин Бубер передает рассказ о раввине, который жил в Польше в XVIII веке, жил в крайней нужде, в холоде, голоде, бедности и оставленности и который каждое утро радостно воспевал славу и милость Божию. И однажды кто-то, слыша его, сказал: "Как ты можешь так притворяться! Бог тебя лишил всего, а ты Его благодаришь за все, что Он тебе будто бы дал!" И раввин ему ответил: "Ты ошибаешься, Бог меня ничего не лишил! Бог посмотрел на меня и сказал: что нужно этому человеку, чтобы он действительно стал всем, чем он может стать? Ему нужен холод, и голод, и оставленность, и нищета. И это все Он мне дал в изобилии, и за это я Его благодарю.

Митрополит Антоний Сурожский

*   *   *

Мне неоднократно была явлена реальность светлых и темных сил, но при этом я оставался чужд "мистического", или, точнее, оккультного любопытства.

Я слишком хорошо сознаю, что служу только орудием, что все успешное - от Бога. Но, пожалуй, нет для человека большей радости, чем быть инструментом в Его руках, соучастником Его замыслов.

Как быстро летит время. Но это совсем не печально. С годами уходят мелочи, иллюзии, неведение, суета. Мы ведь идем не вниз, а вверх. Шире взгляд, глубже понимание, больше опыта. Лучше отличаем главное от пустяков. Знаем подлинную цену настоящему в жизни. Я вот пока не хотел бы возвращать прошлое. За все будем благодарны. Жизнь так интересна, это подарок. И, как говорил Толстой, "незаслуженный дар".

Кто любит, тот живет. Кто теряет любовь, тот начинает хиреть

Человек может радоваться, глядя на восходящее солнце, на раскрывающийся цветок на прекрасный пейзаж. Но далеко не всегда мы радуемся, глядя друг на друга. И часто утром, когда мы идем на работу, смотрим друг на друга сонно, мрачно, нам хочется, чтобы эта толпа сгинула куда-нибудь. Это антипод любви, и жить так - противно

Господь говорит нам: "Мало произносить слова "любовь", "доброта", "доброжелательство". Любовь должна быть действенной, в чем-то проявляться в жизни"

Заметим, что радоваться умеет лишь тот, кто умеет плакать! Радость нельзя сохранить, убегая от страданий. Тот, кто постоянно боится несчастий, никогда не будет счастлив.

Чистое сердце - это христоподобное сердце. Это сердце, которое любит. Которое открыто. Есть старинные западные изображения, часто сентиментальные, но тем не менее имеющие глубокий духовный, мистический смысл: это изображения Христа в пылающем сердце. Это воплощенная Его любовь к каждому человеку. К каждому! Когда действительно Он обнимает нас и умирает за нас. В какой-то степени это живет и в нас. Ведь мы все друг другу дороги как члены единой семьи. Как может себя чувствовать человек недолюбленным, если он знает, что Господь любит его? Если он чувствует, что есть эта любовь?!

Протоиерей Александр Мень