Чтобы душа радовалась

– Бабушка, а почему ты все время улыбаешься?
– А ты почему?
– Потому что маленькая.
– А я, потому что старенькая – научилась под старость жить, как душа просит.
– А как просит?
– Так, чтобы ей радостно было. Ну, а коль душе радостно, как тут не улыбаться?
– Бабушка, а где она у тебя?
– Кто?
– Душа.
– А кто ж ее знает?
Маленькая Элизе закусила губку, опустила голову и, тяжко вздохнув:
– И я не знаю. Как же тогда душа с тобой разговаривает, если ее нигде не видно?
– Так и разговаривает. Коль задумаю, скажу или сделаю что непотребное, она печалится, а ее печаль на сердце мне ложится, а угожу ей – радуется…
– Тогда и ты улыбаешься.
– Ну вот, сама за меня сказала.
– Я тоже печалюсь, когда мамы долго нет. Это плохо?
– Чего ж тут плохого? Попечалиться немного полезно – радость потом ярче светится. Ну, а коль сильно печаль одолевать будет, непременно найди того, кому еще печальней и порадуй его чем-нибудь.
– Как же радовать, когда плакать хочется?
– А ты попробуй, соберись с силами. Порадуешь – и в тебе радости прибавится. Радость она такая штука, что чем больше человек радует других, тем больше она расцветает в нем самом.
– Как так?
– Не знаю.
– Ты у меня добренькая, бабушка. И я тоже буду добренькой, чтобы душа радовалась, и все вокруг улыбались.

О родине

– Мама, что такое родина?
– А ты, сынок, закрой на минуту глаза, потрогай это слово язычком и подумай сам.

Ванюша послушно сомкнул ресницы и зашептал:
– Родина, родился, рождение…
Через несколько секунд, широко открыв глаза, радостно закричал:
– Родина – это мама!
– Какой ты быстрый, – засмеялась мать. – Подумай немного шире.
– И папа!
– Еще шире.
– И тетя Клава, и бабушка с дедушкой. Все родственники!
– Не торопись. Закрой снова глаза, послушай это слово в тишине и вспомни все-все, что тебе близко и дорого.

– Родина, родная речь, родные просторы… – зашептал сын.
На некоторое время в комнате установилась тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра за окном и отдаленными голосами игравших во дворе детей.
Наконец Ванюша снова открыл глаза и удивленно произнес:

– Родина – это вся Земля со всеми людьми, с нашей кошкой и муравьями в лесу, с пескарями в Пирита и китами в океане.
– Правильно, – похвалила сына мать. – Земля наш большой дом, наша большая родина.

– А Линда Карловна сегодня в садике говорила, что наша родина Эстония.
– Это тоже правильно. На Земле много стран, как красок на полотне. Потускнеет одна краска, и полотно станет менее ярким. Беречь родной язык, защищать родную страну – очень-очень важно для всех нас, но еще важнее глядеть на мир открытыми глазами, помнить, что нет чужих стран и чужих языков, чужой культуры, чужой боли, чужой радости – мы все дети Земли, мы все земляне.
– И эстонцы, и русские?
– И эстонцы, и русские.

Или как?

Сбросили американцы на Японию две атомных бомбы и стали жить с японцами в мире.

Хотели они и с Россией в мире жить, но сначала бомб было маловато, потом у России свои бомбы появились – опасно стало ее бомбить.

А в мире жить ох как хочется! И не только американцам, а всем, всем, всем… Вот и стали цивилизованные страны наращивать свои мускулы.

У американцев денег больше всех – они для блага мира специальными вышками себя огородили, чтобы можно было ракетами пулять, куда душа пожелает, а в ответ, чтоб ни одна ракета к ним не прилетала. Уже и планы в умных головах созрели, как мирные действия в глобальном масштабе начинать.

Тут очень кстати, в России перестройка приключилась: не стало Варшавского договора, развалился СССР. Страна скукожилась наполовину. Бывшие друзья и союзные республики пригласили в гости американцев с танками.

Как тут не возрадоваться?
Вот-вот миру мир устроится!

Так бы тому и быть. Да вот беда, Россия взяла да изобрела такие ракеты, которым вышки американские не страшны. Как теперь пулять по непокорным странам, если они в ответ тоже пульнуть могут?

А тут еще и Китай стал за мир бороться.

Задумались американцы – как бы им в борьбе за мир снова лидерство захватить?

Другие страны тоже хотят во благо мира в лидеры выбиться.

По-своему, все вокруг правы, ибо «война — это мир», как написал когда-то Джордж Оруэлл, а значит, все что ни делается, делается во благо мира.

Или как?

Следующая страница книги Любовь и золотые унитазы ❯ ❯ ❯